Sinkabout Наводим на мысли

История ужасов по-русски: 37-й Военно-морской госпиталь

Что это — исторический памятник, локация для фильмов ужасов или просто заброшенная свалка? Подобные вопросы постоянно приходят в голову при виде старых разрушенных зданий по всей России. О том, в каком состоянии сейчас находится усадьба Санс-Эннуи в Ломоносове и почему архитектурное наследие страны разваливается на глазах, читайте в материале Sinkabout.

Отечественный «Брайерклифф»: что это за место?

Подобно жуткой лечебнице из популярного сериала «Американская история ужасов», бывший госпиталь располагается практически посередине леса, и добраться туда можно либо по главному пути, минуя ворота (забор вокруг практически не уцелел), либо по обходному, через зловещие, напоминающие Сайлент-Хилл заброшенные постройки — некоторые из них раньше являлись конюшнями.

Ворота в поместье. Фото: Sinkabout

Небольшой экскурс в историю: изначально здание было построено в ХVIII веке как дворец, однако впоследствии в нём был и санаторий, и госпиталь. Первой владелицей была сводная сестра Петра I — царевна Мария Алексеевна.

Здание строили по проекту Доменико Трезини с 1722 года по приказу Меншикова. В 1761 году будущий император Пётр III купил дачу для своей фаворитки Елизаветы Романовны Воронцовой. Тогда-то усадьба и получила своё название по аналогии с ансамблем Сан-Суси в Потсдаме (дворец Фридриха Великого). В 1780 году имение было пожаловано «в вечное и потомственное владение» командиру Кронштадтского порта адмиралу Самуилу Карловичу Грейгу.

В таком состоянии усадьба на данный момент. Фото: Sinkabout

В начале ХХ в. граф Г. Г. фон Карлов писал: «...Дом в стиле рококо... среди прочего в одной комнате была дверь, которая в качестве обрамления имела два слоновых бивня, вмонтированных в готическую арку. Дом часто сдавали внаём…».

Внутреннее «убранство» дворца сейчас. Фото: Sinkabout

«Архитектурная композиция дворца восхищала. С обеих сторон здание имело по балкону, один из которых опирался на столбы со „столярным и резным украшением“. Кровли здания и мезонина были обнесены балюстрадой. После очередной реконструкции в XIX веке были объединены между собой флигели. Крылья дворца надстроили до 2-х этажей. Центр главного корпуса был выделен треугольным фронтоном с овальным окном и далеко вынесенным балконом на каменных столбах, с изящными решётками в стиле рококо. Здание венчал миниатюрный восьмигранный бельведер с куполом и флагштоком. Но в 1917 году случилась революция и с того самого момента жизнь национализированного дворца (и усадьбы в целом) сильно изменилась не в лучшую сторону».

С 1921 года в здании располагался санаторий «Страховик» для лечения больных желудочно-кишечными заболеваниями, пока в 1939 его не переформировали в военно-морской госпиталь, который был закрыт в 2009 году. Во время Великой Отечественной войны с восточной стороны от госпиталя было госпитальное кладбище.

В этом помещении, возможно, была операционная. Фото: Sinkabout

Сейчас здесь должна располагаться техническая база ВМФ, на деле же — разрушающееся неохраняемое здание, которое, будучи под охраной, сгорело, и теперь заходить внутрь небезопасно да и незачем — остались одни руины: «От роскошной дубовой деревянной лестницы, построенной в XVIII веке, остались одни головешки. Это была единственная деталь дворцового интерьера, сохранявшаяся до последних дней… От пожара рухнули почти все перекрытия, сгорели чердак и крыша. Теперь любые восстановительные работы будут новоделом».

Большая часть крыши сгорела во время пожара. Фото: Sinkabout

Здание не охраняют, как ранее утверждалось, ни собаки, ни охранники. Оно попросту оказалось ненужным ВМФ, и по этой причине его так легко было разграбить. И такая ситуация с памятниками федерального значения может твориться по всей стране.

Комплекс «заброшенки»

Вокруг усадьбы в Ломоносове практически ничего нет — трасса, лес, заброшенные постройки (конюшни, жилые дома, баня), грязный пруд, трубы. По остаткам конструкций и неровному ландшафту можно сказать, что из пруда раньше вытекал водопад (сама усадьба расположена на небольшой возвышенности).

Остатки коммуникаций посредине леса. Фото: Sinkabout

Однако даже здесь можно встретить людей: днём это местные жители или те, кто выбрался из Петербурга на шашлыки (встретили и таких), ночью — бездомные, наркоманы, алкаши (улики говорят сами за себя).

В упадке не только само здание, но и парковый ансамбль: скульптуры расхищены, скамейки и урны сломаны, повсюду мусор, заросли, обломки каркаса здания, ямы и осколки витражей. Не парковая зона, а готовая декорация для фильма ужасов.

Периодически в заброшенном парке гуляют люди. Фото: Sinkabout

Во многих окнах нет стёкол, а через окна второго этажа можно разглядеть небо (крыша сгорела при пожаре). Вдоль фасадов с отваливающейся (характерного для Петербурга жёлтого цвета) отделкой также навален строительный и бытовой мусор, впритык к фундаменту проросли деревья. Но самое страшное — внутри.

С этой стороны стёкла на первом этаже ещё уцелели. Фото: Sinkabout

В здание заходить небезопасно. Помимо облезшей штукатурки и пыли в помещениях много бытовых отходов, пластикового мусора, который здесь намеренно оставляли, — в том числе полные мусорные пакеты, пустые бутылки и т. д.

Раковины и потолочные светильники разбиты. Двери в принципе уцелели. Потолки протекают и скрипят. В некоторых комнатах ещё можно различить цвет стен и отделку. Там, где была уложена плитка, вероятно, были санитарные помещения или операционные. Подумать только — несколько лет назад здание не было в таком критичном состоянии. Неужели ценность архитектурного наследия определяется только его расположением и размерами?

Оставшиеся предметы интерьера и картины исчезли. Фото: Sinkabout

О «нагоревшем»: ненужные памятники федерального значения?

В свете недавних событий выяснилось, что от пожара не застрахованы и действительно охраняемые, постоянно посещаемые объекты. Трагедия Собора Парижской Богоматери вызвала в нашей стране бурные споры: одни раздражённо заявляли, что вместо помощи и публичного сопереживания жителям Франции россиянам следует заняться своим, не менее ценным культурным наследием — ведь даже охраняемые на федеральном уровне архитектурные объекты не только не восстанавливаются, но и даже разрушаются (недавний пример — обрушение части деревянной конструкции дачи Месмахера — «Жёлтой дачи» — из-за тяжёлого снежного покрова). Другие утверждали, что искусство и историю нужно оберегать без оглядки на территориальную и национальную принадлежность.

И это объект культурного наследия России. Фото: Sinkabout

Есть и третьи, полагающие, что далеко не все памятники федерального значения представляют культурную ценность: «Церквей в России много, а Нотр-Дам такой один». Или, например, Дом Волкова в Ломоносове за исключением своей башенки не представляет никакой архитектурной и эстетической ценности — расписанная граффити коробка с заколоченными железом окнами и памятной табличкой. И этот дом пострадал от пожара, причина которого, по одной из версий, — бездомные.

Получается, что охраняемые исторические объекты лишь «дожидаются» разрушения в силу естественных причин, так как другой ценности для своих владельцев не представляют? По всей России множество подобных полуразрушенных зданий, уже не подлежащих реконструкции, и многие из них расположены в удалении от региональных центров. То есть доступность объекта для потенциального туристического потока и количество выделяемых из бюджета денег на охрану и восстановление определяет существование памятника. Пессимистично.

Дальнейшая судьба усадьбы неизвестна. Фото: Sinkabout

В то время как главные культурные архитектурные символы страны (Кремль, Зимний дворец и т. д.) находятся в безопасности, получают финансирование и, что особенно важно, приносят доход, более мелкие сооружения приходят в упадок. Так всё-таки нужна ли нам история? И если да, то в состоянии ли мы её сохранить?

488
Написать свой комментарий...