Sinkabout Наводим на мысли

Хранить нельзя утилизировать: Красный Бор — головная боль петербургских экологов

Куда девать опасные химические отходы, яды и токсины? В воду вылить нельзя, держать в цистернах не получится, утилизировать дорого. Вот и приходится хоронить отходы на специальных полигонах. Sinkabout узнал всё об известном полигоне «Красный Бор», который находится в 30 километрах от Санкт-Петербурга.

Полигон для захоронения опасных токсичных химических, промышленных и медицинских отходов со всей страны, расположенный в Тосненском районе Ленинградской области, уже не первый десяток лет ужасает местных жителей и представляет потенциальную экологическую угрозу для Санкт-Петербурга, расположенного в радиусе тридцати километров. В его могильниках за последние сорок лет накопилось более двух миллионов тонн пестицидов, батареек, использованных аккумуляторов и люминесцентных ламп, химических реактивов, кислот, солей хрома, свинца, нефтепродуктов и много чего ещё.

Неудачная задумка

Полигон площадью 73 гектара начали использовать с 1969 года: залежи синих кембрийских глин по задумке не должны были пропускать токсины глубоко и смешиваться с подземными водами, а для отвода поверхностных вод с полигона по внешнему контуру был создан обводной канал. Задумка не удалась: загрязнения соседних полей и рек в девяностых годах указали на то, что котлованы не герметичны. Более того, полигон «Красный Бор» в принципе был сооружён не на том месте: он находится выше водозабора Водоканала Санкт-Петербурга, а размер его участка предполагает срок накопления отходов не более 25 лет.

Так выглядит полигон с высоты птичьего полёта. Источник: novostroy.su

Сейчас полигон уже непригоден: не хватает территории для помещения новых отходов. Осложняют ситуацию регулярные пожары, которые вместе с дымом выносят в атмосферу опасные вещества. В 2006 году горели бочки с токсинами 3 и 4 классов опасности, в 2008 бочки с мазутом, в 2011 — органические отходы: масла, смазки.

Из-за пожаров загрязнения проникают не только в воду и почву, но и в воздух. Источник: youtube.com

В 2014 году приём отходов окончательно прекратился, большинство котлованов были засыпаны глиной и плодородным слоем земли, а через год были установлены очистные сооружения для ливневых вод. Однако это проблему не решило.

Котлованы с ядом

Большинство претензий со стороны защитников окружающей среды касаются как раз таки котлованов с токсичными жидкостями. Дело в том, что по нормам перед захоронением они «должны быть обезвожены, а при технической возможности и обезврежены (СНиП 2.01.28-85)». Однако на полигоне «Красный Бор» словно варят адское зелье, сливая всё в один «общий котёл» без каких-либо предварительных процедур. Котлованы практически не защищены от осадков, поэтому их уровень пополняется за счёт дождей и снега.

«Чтобы ядовитая жижа не перевалила через край, котлованы обваловываются глиной по периметру. В результате зеркало жижи поднялось над естественным уровнем почвы до 5-7 метров. Таких карт на полигоне пять, в них, по некоторым оценкам, содержится до 700 000 кубометров токсичных веществ».

И если во время сильных затяжных ливней эти барьеры размоет, то потоки токсинов устремятся в ближайшие реки и водоёмы, в том числе и в Неву, и в Балтийский залив. Эту угрозу заметили на международном уровне: в 1993 году Хельсинкская комиссия внесла полигон «Красный Бор» в список «горячих точек» по защите морской среды Балтийского моря.

Дискуссии о том, что полигон нужно обезвредить, начались ещё в начале девяностых. На его территории решили строить завод по переработке химотходов, но, несмотря на миллиардные затраты, спустя 20 лет завод до сих пор не запущен в эксплуатацию.

В бочках может быть что угодно. Источник: dailystorm.ru

Зато сама тема «Красного Бора» эксплуатируется в политике: в 2003 году председатель Комитета по природопользованию городской администрации Дмитрий Голубев устроил пресс-тур на полигон с громкими заявлениями о том, что совсем скоро здесь наведут порядок. А Георгий Полтавченко планировал запустить злосчастный завод в 2015-м, но, опять же, ничего не вышло.

А что сейчас?

13 апреля этого года врио губернатора Петербурга Александр Беглов сообщил, что полигон «Красный Бор» не будет финансироваться из петербургского бюджета и передаётся на федеральный баланс: «Уже в ближайшие годы в рамках программы „Чистая страна“ полигон будет обезврежен и перестанет представлять угрозу экологии и здоровью людей». Опять же, никаких точных сроков. Да и для того, чтобы соответствовать проекту «Чистая страна», нужно сначала решить вопрос с имущественным статусом некоторых объектов полигона.

Неизвестно, как скоро у местных жителей закончится терпение с этим «долгостроем». Загрязнения от полигона буквально «расползаются» по территории вокруг. Жители ближайших поселений утверждают, что содержимое заполненных карт (ёмкостей с химикатами) тайно сбрасывается в магистральный канал. Об этом свидетельствует усиливающийся резкий удушливый запах.

Согласно расследованию журналистки «Bellona.ru» Лины Зерновой, заболеваемость в населённых пунктах, расположенных в 3-километровой зоне от ГУПП «Полигон „Красный Бор“», повышена. Об этом свидетельствуют данные ФГУП «НИИ гигиены, профпатологии и экологии человека».

С 9 по 12 апреля этого года в Таллине прошло 10-е заседание рабочей группы «Хелком» по снижению негативного воздействия со стороны водосборного бассейна Балтийского моря, на котором рассказали, что на «Красном Боре» выполнен ремонт дамб обвалования и кольцевого канала, заменены фильтры на очистных сооружениях, введена в эксплуатацию новая фоновая скважина и установлен гидрометеорологический пост. «В целом участники заседания отметили положительные тенденции на полигоне „Красный Бор“, идёт выбор исполнителей работ по реабилитации объекта и определяются механизмы финансирования». Звучит вроде хорошо, но, опять же, никакой конкретики относительно будущего. Закрыть полигон хотят с девяностых, но всё ещё ищут исполнителей? Затяжной это процесс, однако.

Татьяна Артёмова, сопредседатель Ассоциации экологических журналистов, член Международной федерации журналистов, пишущих о проблемах окружающей среды (IFEJ):

— Примерно раз в десять лет возникает тема — например, затопление химического оружия на дне Балтики или Красный Бор, паводок в Красном Бору. Это не значит, что проблемы не было — и вот она внезапно появилась. Иногда это значит, что какой-то силе понадобилось разыграть карту, и она хорошо легла к этой теме. По поводу Красного бора: нельзя сказать, что это несерьёзная вещь — если не бомба, то очень опасная проблема заложена. В течение последних 20 лет мы спрашивали на конференциях прежних руководителей, каким они видят будущее проекта, как будут его реорганизовывать, как они смогут выяснить, что там находится. Паспортов некоторых карт просто не существует. Неизвестно, какие там происходят реакции. Чтобы это узнать, предотвратить и обезвредить, нужны огромные вложения и контроль.

Всякий человек, который живёт рядом, имеет право знать, что там происходит, что там будет происходить, чтобы его интересы, даже если они кажутся абсурдными, были учтены. По-прежнему серьёзный вопрос — это проблема доступа к экологической информации и проблема всеобщего доверия различных сфер.

617
Написать свой комментарий...